Чегет-Эльбрус. Дегустация
Даша Табачникова
Фото: Костя Блинов, Женя Пастерская
Сижу одна в квартире. Вещи раскиданы на полу, чехол выпотрошен, сноуборд в шкафу, штаны стираются.
И, в общем, совершенно ясно, что поездка закончилась, и я опять в Москве, а за окном дождь, и
вчера даже сдала экзамен в институте, и завтра на работу, и в метро все так же много народу, и все
едут по своим делам, и не смотрят друг на друга. Иногда даже уши закладывает - низковато Москва
находится.
И непонятно совершенно, то ли писать что-то грустно-ностальгическое, то ли веселое, то ли отчет, то
ли воспоминания, то ли для себя, то ли для всех остальных.
Ладно, попробуем начать - самое сложное, а там как пойдет, вы уж извините.
Вариант такой, например:
Стоит закрыть глаза, и сразу оказываешься там, где видно ночью все звезды, где ратраки существуют
не для подготовки склонов, а чтобы поднимать народ на сгоревший Приют 11, где желтые таблички
"трасса закрыта" ставятся летом и означают самые интересные места для катания, где существует всего
две темы для разногласий и два вечных спора: сноубордисты vs. лыжники и Чегет vs. Эльбрус.
Или другой вариант.
Поездка началась под лозунгом "Я люблю авиакомпанию "Сибирь". Сначала рейс задержали на несколько
часов, при этом перед глазами постоянно маячила кучка людей, вылет которых откладывали уже на сутки.
Перспективы вырисовывались самые разнообразные, так что мы успели встретить несколько знакомых,
потерять и найти свои билеты, переодеться всей командой в красные футболки, посмотреть вечнолюбимую
"Иронию судьбы". Мы уже приступали к открытию на полу отверткой банки консервированных ананасов,
когда наконец объявили регистрацию.
Или другой вариант.
Нет вариантов.
Наконец-то. И наступило просветление!
Ночью пишется определенно лучше. Руки кладешь на клавиатуру - и вот уже пальцы сами что-то выстукивают.
Можно даже с закрытыми глазами. А откроешь - и рассказ вроде вырисовывается. В неожиданном
преломлении, но зато вроде само собой как-то, без усилий. В три часа ночи.
Только что пыталась приготовить глинтвейн из домашнего вина,
привезенного из Терскола - ужасная гадость в Москве получается, честное слово. А там вроде ничего
казалось, даже вкусно. И Прасковейский коньяк тоже шел нормально так, особенно после спуска в
ледяном кулуаре где-то на северах Чегета, шириной метра три и углом градусов 50. Когда кант
срывается, проедешь на спине метров сто и не сможешь остановиться, даже если пытаться уцепиться
за склон всем, чем можно, когда спасут тебя только друзья, когда дрожащими руками будешь наливать
этот самый коньяк под взглядами спасателей, которые за тобой 2 часа в бинокль наблюдали снизу -
вот тогда покажется тебе этот коньяк самым вкусным и самым правильным в этот день. Его пить за
удачу, за спасение и за пришедшее понимание того, что не везде можно спуститься. И за настоящих
друзей.
Глинтвейн - этот для другого. Это хорошо, когда только что выбрался
из ущелья, где долго шли пешком, проваливаясь по пояс, вытаскивали друг друга, а наверху, на
Семерке гремела лавина. Интересно, дойдет до низу или нет? Не дошла. Или вот если например на
Эльбрусе присмотрел с канатки огромный карниз, у края которого следы обрываются, нашел как к нему
с Гарабаши спускаться, подъехал. Остановился. Подумал и прыгнул вниз. А там, оказывается ТАК
высоко, что ты даже себе и представить не мог. Просто УЖАСНО высоко, даже можно успеть испугаться,
пока летишь. Но уже упал в целину, кувыркнулся несколько раз, теперь можно даже что-то громкое такое
крикнуть, чтобы все поняли, что ты это все-таки сделал. Что ты молодец. Потом сидишь, ждешь всех,
и уже опять в очереди - вот теперь можно выпить глинтвейна. За победу. За смелость. И за целину.
А еще на Эльбрусе бывает мало народу. Правда-правда, вот вы не верите, а все-таки бывает. Когда
успеваешь спуститься столько раз, на сколько хватит сил. В такие дни жалко каждую минуту, и в кафе
у камина даже сидеть не хочется, только бы скорее опять на склон - вот тогда идеально подходит чай
с облепихой. Бодрит, знаете ли. Его пьем за отсутствие очередей и туристов в шапках-ушанках.
Шампанское. Да, было и такое. На высоте 4200, первый раз видишь весь Кавказский хребет, тянет на
поэзию, здесь каждый наедине с собой, фотоаппараты разряжаются в самый неподходящий момент, дышать
тяжело, жалко сгоревший Приют, зато можно стащить гвоздь на память и показывать каждому в Москве -
обязательно. Ну, здесь еще можно подумать о вечном, посидеть на утесе с мечтательным видом,
прикинуть, сколько может занять восхождение до одной из вершин, пообещать себе сделать это
когда-нибудь, задуматься о бренности всего сущего, красоте мира вообще и "какой я все-таки
молодец!" в частности. И, черт возьми, выпить шампанского, которое притащили с собой из Москвы
такие же "первооткрыватели". За красоту. За высоту. И за себя.
Водка с перцем. Это когда наступает кризис. Обычно четвертый день. Все болит, насморк, чихаешь все
время, голова раскалывается, в общем, устал и заболел. Мысль: "А не спросить ли мне хозяев про
какое-нибудь народное средство?". И когда тебя подводят к столу, а там рюмка, в которой водка с
плавающим наверху черным перцем, то отказываться уже поздно, а за диваном стоит еще бутылка, и
долгое общение "за жизнь" обеспечено. Зато много интересного можно узнать, и многому научиться.
Пьем за гостеприимство, Кавказ и мудрость. Долго.
Аспирин. Это не интересно. Но если водка с перцем как обычно не помогла, ничего не остается, как
принять эту гадость и залечь спать до обеда, а потом пойти к другому такому же больному, и играть
с ним в бесконечную "пьяницу", болтать, мечтать и опять спать. Вечером встретиться с теми, кто
катался, послушать их рассказы про подвиги, совершенные без тебя, а пить здесь нужно чай с лимоном.
За здоровье и за завтрашний день.
Айран. С этим даже не знаю. Лучше сразу когда приехал - в первый день, вот тогда же и попробовать.
Потому что потом не до него будет, точно говорю. Вот в первый же день вместе с хычынами - самое
оно. Когда еще много предстоит, и можно забыть, какое сегодня число, и что вообще где-то существует
Москва и обратный билет.
Дюшес. В стеклянных таких старых зеленых бутылках, настоящий. Прямо как в детстве. Можно достать в
легендарном "Ай", если только не очень холодно, а то быстро замерзнешь. Или в "Эдельвейсе" на
чегетской поляне, где мягкие диваны. И так хорошо здесь сидеть в последний перед отъездом день с
человеком, который все это для тебя открыл. За отличную поездку.
Все!
